Елена Верейская: Три девочки


Коммунальная квартира… Сколько я о ней наслышана от мамы, там вечерами пили чай вместе, сообща играли в огромной общей кухне, отмечали вместе праздники, вместе делали ремонт и генеральную уборку. В выходной отправляли всю детвору на детский сеанс во главе старшего из детей, вручая ему рубль на кино и мороженное) И читая первую часть, как будто слышу мамин рассказ про «заводилу» Наташу, скромную Катю и взбалмошную Люсю-белоручку, про их закуток –«разговорку», где можно поговорить по душам, о том, как они подружились, и, как крепла эта дружба день ото дня …

Коммунальная квартира — всё и все на виду. Где ничего ни от кого не скроешь, ни беду, ни радость, ни взросление, где только благодаря чутким сердцам, взаимопомощи, чистой и верной дружбе можно растопить очерствевшее сердце благородного, гордого Доктора, где можно переживать взлеты и падения, можно выручать друг друга в трудных ситуациях, можно счастливо встретить Новый год в «Соленой Католюандо».
И вот уже первые звоночки боли, голода, холода, мужества, смерти слышатся сквозь строчки…

«- Чудно встретили сорок первый год! — воскликнула Анна Николаевна. — И вот увидите, он весь пройдет радостно и весело, и мы еще лучше встретим следующий.» Все охотно согласились с ней. И никто не подозревал, как жестоко она ошибается.»

Блокада… Все та же коммуналка, но сужены стены, где кто-то на войне, и где оставшиеся живут уже как одна общая семья, где нет — «мои книги», «мой стол», «мой хлеб»… , где «один за всех, и все за одного», где глицерин – только малышу, где самая лучшая похлебка – из технического желатина, где действует закон о взаимопомощи даже при дележке хлеба:

«Софья Михайловна молча глядела, как доктор взял в руки неполную буханку, внимательно осмотрел ее со всех сторон, уверенным движением отрезал пять совершенно равных частей и стал раскладывать небольшие куски по салфеткам. Оставались две незаполненные салфетки: с буквами «Д» – доктора, и «Т» – Тотика, и шестой кусок хлеба, равный двум нарезанным частям. Доктор тем же уверенным, быстрым движением разрезал этот кусок на две части – одну вдвое больше другой – и положил большую на салфетку с буквой «Т», а меньшую – на свою салфетку», — так старый доктор делил общий хлеб, пытаясь спасти от голодной смерти маленького Тотика.

Ужасные картины блокадного времени сменяются одна за другой… Сани с белыми простынями, долгие очереди к проруби за водой, свист снарядов над головами, бомбежки, работа без отдыха и сна, горячая вода вместо чая и маленькие кусочки хлеба по карточкам… И крики о помощи:

«Помогите, девушки! Мы все лежим и не в силах подняться. Я и трое детей…»
«Вчера умерли муж и сын, помогите похоронить…»
«В квартире № 8 умерли все взрослые, остались двое маленьких ребят. Устройте их куда нибудь…»

Три подружки, распрощавшись с детством, видя рядом голод и смерть, живя по закону взаимовыручки, не сломались, не раскисли. И Наташа, всегда откровенная с отцом, но уже по-взрослому рассудительная, не смогла поведать ему о тех ужасах, что приходилось каждый день наблюдать ей, почти 12 лет не знавшей, что такое смерть:

«– Нет! Нельзя, чтобы он получил такое письмо! Ему и без того нелегко там, на фронте… Он, конечно, так волнуется за них… А она… вместо того, чтобы успокоить, подбодрить… Нет, нет! Нельзя!..»

Поймала себя на мысли, что Верейская использовала какой-то особенный прием, когда не смотря на все ужасы блокады, читая, не испытываешь страха, а только переживание и боль за всех, кому пришлось жить в эти годы.
Как удалось пережить все тяготы войны всем, кто остался в отрезанном от мира городе и этим чудесным и полюбившимся с первой части книги людям?.. Все тот же Закон Взаимовыручки, закон, благодаря которому они выжили, выстояли, не дали сломать себя.

Коммунальная квартира… Те же стены, любимый балкон, «разговорка», «классная» и три девочки повзрослевшие и счастливые от того, что все возрождается:

«Ленинград такой прекрасный, и везде все отстраивается, и у папы на столе начата какая-то новая работа, и Яков Иванович такой бодрый, деятельный… »

Три девочки – подружки, сделавшие самый главный вывод из всего, что произошло с ними на этих страницах:

«– А я вот еще не решила, кем быть, – продолжала Катя, – я еще буду искать. И найду, конечно! Ведь главное – надо непременно быть нужной, что-то вносить в жизнь… И еще, знаете, – что мне вдруг вспомнилось?!. Помните «Вихрашку»? Помните, как ее отец говорил своим воспитанникам: «Будьте такими, чтобы людям всегда было около вас тепло и весело!» Помните?
– Ой, верно! Давайте, девочки, и будемте такими! – так и просияла Люся.»

Карина Иванова

Елена Верейская «Три девочки»
Художник: Нина Носкович
Изд-во: Речь, 2014 г

Лабиринт