23 сентября родилась Майя Ганина

    479

    23 сентября родилась Майя Анатольевна ГАНИНА (1927-2005), русская писательница
    Майя Анатольевна Ганина создала не одно литературное произведение, но «Тяпкин и Лёша» – её единственная книга для детей. Почему? При жизни писательницы сказка отдельным изданием выходила дважды, в 1977 и 1988 годах. И оба раза с иллюстрациями Ники Георгиевны Гольц. При этом для каждого издания художница оформляла эту сказку по-новому, в разных техниках и стилях. И это тоже удивительно, ведь Ника Георгиевна всегда отдавала предпочтение русской и зарубежной классике. А тут художница не просто берётся за работу, а дважды создаёт иллюстрации к одной и той же книге современницы! Когда задумываешься над этим, возникает ещё больше вопросов: может быть, книга адресована не только детям? Есть ли прототипы у героев этой сказки? Кто такой Лёша и откуда он взялся? И вообще, это сказка или быль? Ответы на эти и другие вопросы мы нашли… на выставке. В 2015 году в Гайдаровке проходила выставка иллюстраций Ники Георгиевны Гольц. Она была посвящена 90-летию художницы и переизданию книги Майи Ганиной «Тяпкин и Лёша». На выставке можно было увидеть не только сами иллюстрации к разным изданиям, но и наброски, эскизы, зарисовки с натуры, варианты обложки и рисунки, не вошедшие в книгу. Именно на этой выставке нам удалось встретиться с Любовью Семёновной Лукьяновой – дочерью Майи Анатольевны Ганиной – и задать интересующие нас вопросы…

    — Любовь Семёновна, расскажите о вашей маме, Майе Анатольевне Ганиной. какой она была, из какой семьи?
    Мама относится к тому поколению, которое, оказавшись в условиях войны, было вынуждено в прямом смысле выживать. Во что бы то ни стало. Когда началась война, ей не исполнилось и четырнадцати лет. Матери не было – она оставила семью, когда маме было 2 года. Жила с отцом, который к этому времени был репрессирован и перебивался случайными заработками. В эвакуацию они не уехали, остались в Москве, жили очень трудно и в прямом смысле голодно.
    Понять, как жили и выживали многие в то время, можно, прочитав один из лучших, на мой взгляд, маминых рассказов, «Бестолочь», который почти буквально автобиографичен.
    Была у них комната, метров восемь квадратных, которая находилась в конце очень длинного коридора, в здании бывшего Крестовоздвиженского монастыря, что напротив Военторга. Похоже, что раньше там были монашеские кельи. Дом цел и поныне. Дед уходил на работу и запирал её одну, других вариантов попросту не было. Мне кажется, что именно там, в то время, маленький ребёнок, предоставленный самому себе, умевший с четырёх лет читать, растил в себе мир, постепенно наполнявшийся и знакомыми героями (любимый персонаж – Маугли, книжка, зачитанная до дыр), и уже рождёнными самостоятельно, требующими развития, и фантазии, и любознательности, и, наверное, таланта.

    — Как майя Анатольевна стала писателем? Было ли это её призвание с детства, или она изначально
    хотела выбрать иную профессию? Где и у кого она училась? Как рано начала писать? Кто или что повлияло на формирование её таланта?
    В школе у мамы было насмешливое прозвище Пушкин, поскольку сочинение стихов (весьма бездарных, по её утверждению) было для неё очень лёгким и постоянным занятием. Кстати, когда мама стала писать уже всерьёз, ни одной стихотворной строчки из-под её пера не вышло.
    Чтобы получить какую-то специальность, окончила техникум, работала на ЗИСе технологом, начала писать в многотиражку. Потом, уже после войны, в 1949 году, легко, я бы сказала – беспечно, поступила в Литинститут. Занималась в семинаре у Паустовского, сразу напечатала в «Новом мире» первую повесть. Всегда помнила, что членский билет Союза писателей, в который тоже легко вступила, подписывал Твардовский. Работала всегда много, с желанием, несмотря на катастрофическую бытовую неустроенность. Тогда все в основном жили сложно и не особо горевали по этому поводу, но своё жильё, как говорили раньше, «со всеми удобствами», появилось только в начале 1960 года. До этого семья, со мной в качестве ребёнка, жила в съёмной комнате деревянного деревенского дома в районе Кочновка (теперь там стоит жилой комплекс «Аэробус»). Маме всегда было трудно совмещать быт и работу. Она всю жизнь совершенно всерьёз (или почти всерьёз) сокрушалась: «Ну почему нельзя убраться, вымыть дом, чтобы хоть месяц было чисто?..» Выросшая без матери, учившаяся всем домашним премудростям самостоятельно, она искренне хотела, чтобы дом был чист, уютен, ребёнок идеален и, главное, работа приносила то счастье, которого ждёт любой творческий человек от любимого дела. Но поскольку никогда и никому не удавалось совместить все эти радости, и вряд ли удастся, то и мучилась сильно, страстно, как она умела, поскольку темпераментом, горячностью обделена не была.
    Безусловно, во всём, что она написала, как и положено, отражены все детские драмы, которые творческий человек носит с собой всю жизнь, которые его мучают, но из которых он и черпает многое.

    Мама много работала, печаталась, её стали замечать. В шестидесятые годы она стала писать пьесы. Первую – «Анна» – написала по заказу Бориса Львова-Анохина для драматического театра им. К.С.Станиславского. Спектакль имел успех, шёл несколько лет. Думаю, что она хотела славы и некоторую часть её все-таки получила. А потом случилось то, что случилось, – началась перестройка, люди растерялись, и мама не стала исключением. Вылилось это в то, что в конце 80-х годов они с мужем построили дом в Подмосковье и уехали туда жить.
    Там мама и прожила до конца жизни. Продолжала писать, иногда печаталась, но всё уже шло «под горку».

    — «Тяпкин и Лёша» – это единственная книга для детей, написанная вашей мамой?
    Да, единственная. Правда, задолго до «Тяпкина» мама написала рассказ «Самая первая любовь великого человека», он даже какую-то премию получил, как лучший рассказ года. Мне кажется, что там некие ритмы совпадают с «Тяпкиным», хотя «Тяпкин», несомненно, ярче, глубже.
    Когда «Тяпкин» появился, он народу очень понравился. Мама, похоже, даже не ожидала такой реакции. Книжка её саму очень радовала, но относилась она к ней как к некоему этюду, прелестному, но не вполне серьёзному. Её тема, как писателя, была иной – она всю жизнь писала женский характер в той или иной ипостаси, была чрезвычайно наблюдательна и знала про своих героинь очень многое. Почти всё. И понимала почти всё, поскольку, вопреки своему суровому детству, была абсолютной женщиной – что называется «до мозга костей».

    — Что побудило её обратиться к детской теме? Может быть, вы каким-то образом вдохновили её на эту историю? Ведь Тяпкин, она же Люба, – ваша тёзка, и мама у неё писательница. Сколько вам было лет, когда книга была написана?
    Как получилось, что мама вдруг написала детскую книжку, когда собственное дитя уже в институте училось и никаких умилительных эмоций в принципе вызвать не могло, в общем, не вполне понятно. Думаю, она и не очень представляла, что получится из рассказа о девочке, которой одиноко и скучно на даче. Девочка Люба не знает, куда себя деть, пристаёт к маме, маме хочется работать, а ребёнок, хоть и любимый, вечно с мысли сбивает… и тут как раз и рождается тот самый Лёша. Мама, похоже, вспомнила эксперимент, надо мной поставленный, когда меня остригли наголо, но это никак не помогло превратить мои три волосины в роскошные косы, как у мамы, которыми она всегда по праву гордилась.

    — А откуда на самом деле взялся Лёша, он же Володя?
    Должна сказать, что Лёша – персонаж неслучайный. Я очень хорошо помню, как мы ехали в поезде (наверное, в Коктебель), а поезда тогда были иными, слово «кондиционер» известно не было, оттого днём у всех двери были открыты, народ перемещался по коридору, а уж те, кто помельче, изнывая от жары и тоски, бродили по чужим купе, знакомились, вступали в разговоры.
    Вот и забрёл к нам юноша лет трёх-четырёх, серьёзный, задумчивый, весьма обаятельный. Соседки по купе пытались вести с ним беседу в сюсюкающей интонации, а он это сразу пресёк, заявил, что зовут его Володя, и стал вполне философично излагать взгляды на жизнь. Это ему принадлежат обобщающие пассажи, вложенные в уста лешонка: «Коровы? А где стадо?» и прочее. Подробностей, естественно, не помню. Осталось лишь удивление, когда в дверях появилась мама юноши и строго позвала: «Лёша, я тебя ищу!».
    Так что Лёша-Володя вполне реальный человек.

    — Недавно издательство «Речь» переиздало книгу «Тяпкин и Лёша» с иллюстрациями Ники Георгиевны Гольц. Ника Гольц дважды оформляла это произведение. Не помните ли вы, как Майя Анатольевна отзывалась об этих иллюстрациях? Была ли она знакома с художником? Если да, то смотрела ли Ника Гольц ваши детские фотографии, создавая образ Тяпкина?
    Насколько я знаю, мама не встречалась с Никой Георгиевной во время выпуска книги, и поэтому та не могла видеть мои детские фотографии. Тем не менее сумела очень точно понять суть героев, рождённых автором, и дополнить их образы, придав им вполне осязаемый физический облик. Маме рисунки очень нравились. Ей редко везло с художниками, и этот случай особенный. Прекрасный летний мир, который создала Ника Гольц, он иной, нежели тот, что я могу вспомнить, там другой лес, не тот, что был в Манихино (именно там снимали дачу мои родители), но он настолько подлинный, что лешие кажутся вполне реальными – просто не все их замечают.

    Возвращаясь к «Тяпкину», хочу ещё сказать, что маме подарили чудесного, чрезвычайно обаятельного, на мой взгляд, Лёшу. Сделала его художница, мамины книги очень любившая. К стыду своему, не помню её фамилии (а может, и не знала её), но Лёша жив и поныне, чуть не полвека спустя, правда, ручку утратил, но всё обаяние – при нём.

    — Вы сейчас сказали о своём детстве, что рано научились читать – как и Тяпкин. Понятно, что образ Тяпкина-Любы собирательный. но как вы считаете, что в ней от вас, а что от вашей мамы, Майи Ганиной?
    От меня, наверное, очевидное занудство. Остальное – от мамы.

    — Любовь Семёновна, а какое произведение Майи Анатольевны для вас самое любимое. О какой книге вы хотели бы напомнить читателям и издателям!?
    Она была прекрасным новеллистом, её рассказ (правда, не самый лучший, зато едва ли не самый первый) вошёл в двухтомник советского рассказа, вышедший в рамках двухсоттомной Библиотеки Всемирной Литературы. Её любил «Новый мир», она много печаталась там. Один из лучших рассказов – «Золотое одиночество» – впервые увидел свет в «Новом мире». Ей удавались повести – я очень люблю «Нерождённых».
    Объёмный жанр, с моей точки зрения, ей противоречил. Когда она стала писать романы, очарование, изящество куда-то ушло. Но она – писатель. Не писательница. Ей всегда в заслугу критика ставила серьёзную, «мужскую» манеру. Она всегда работала очень честно, сознавая свой дар (несомненный, с моей точки зрения) и свою ответственность за него.
    А уж как время всё расставит – зависит от качества времени.
    Вопросы задавали Юлия Питецкая и Максим Митрофанов
    Фото из семейного архива Ганиных–Лукьяновых

    «Мужские Манеры лешонка Лёши-Володи и его создательницы Майи Ганиной» (опубликовано в журнале «Библиотека в школе», январь 2016 г.)
    Источник: https://vk.com/club5360407

    Обзоры

    Книги автора

     

    ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

    Please enter your comment!
    Please enter your name here

    Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.