4 ноября родилась Татьяна Капустина

    0
    4 ноября родилась Татьяна Порфирьевна Капустина ( р. 1935 г.) — художник-анималист, иллюстратор детской книги, член Союза художников СССР.

    Интервью с художницей от издательства «Речь».

    «Собаки, археологи, охотники и художники — вот сфера моего общения в жизни».
    Сегодняшний гость рубрики «Советы мудрости» — Татьяна Порфирьевна Капустина . Мы поговорили с ней о путешествиях и учителях, о собаках и чайках-поморниках, о лошадях и «Скайпе», о счастье и пельменях.

    — Ваше любимое детское лакомство?
    — Студенчество — это мое детство, можно так сказать. Любимым студенческим лакомством были пельмени. А до войны не помню, что любимое было.
    Могу сказать, что лук и вареный, и жареный я как тогда не любила, так и не люблю сейчас, остальное согласна съесть. Даже с шашлыка я луковые кольца сдираю и кладу на край тарелки. И кто-то потом его съедает с благодарностью.

    — Расскажите о вашей любимой детской игрушке или об игрушке, которая запомнилась на всю жизнь.
    — Помню, что была у меня еще до войны игрушечная овечка без подставки. Я никогда не любила игрушки на подставках. Шерстка у овечки была из резины, колечками. Не знаю, была ли она любимая, но она мне запомнилась. Ну а потом война, игрушек особенно не было.

    — Какой праздник вы больше всего любили в детстве и как его отмечали у вас в семье?
    — Мне нравилось на елку ходить. Тогда было принято устраивать для детей елку в домоуправлении или в ближайшем театре. Но это не значит, что я любила театральные постановки. Помню, что один раз напугалась Бабы-яги и заплакала. Это было еще до войны. А потом, с пяти до десяти лет — пустое место. А после десяти лет — это уже не детство, а юность.
    Кстати, после десяти лет я обнаружила, что не люблю кукольный театр. Он был у нас тут рядом, на Некрасова. (Большой Театр Кукол — прим. «Речь».) Кукольный театр казался мне условным, ненатуральным. А вот кино я любила, особенно про зверей, или вот довоенные еще фильмы про пограничных собак.
    А сейчас с удовольствием смотрю советские мультфильмы, а несоветские не смотрю и плююсь.

    — Вспомните любимую детскую книгу, любимого персонажа или историю, связанную с чтением.
    — Я помню, что жаждала, чтобы мне читали сказки. Во время войны кто-то дал нам почитать толстую книгу сказок, кажется, это были братья Гримм. Я все ждала, что брат мне почитает, но не очень-то он и читал. Первая книга, прочитанная мною самостоятельно — «Дюймовочка», это было во втором классе. И тогда же я попросила в школьной деревенской библиотеке «Записки охотника», но оказалось, что они совсем не про зверей.
    Звери меня с самого детства привлекали, я не знала, что написано в той или иной книге, но хваталась за все названия с упоминанием животных. И так было до десяти лет.
    А потом мы вернулись в Ленинград, и тут мне уже было некогда. Приехав из деревни с грамотами и похвальными тетрадями с драгоценной бумагой в крупную клетку, я оказалась здесь плохой ученицей. Поэтому до пятого класса и читать было некогда, надо было двойки исправлять.
    А в пятый класс я уже пошла в художественной школе (Ленинградская средняя художественная школа, сейчас — Санкт-Петербургский государственный академический художественный лицей им. Б. В. Иогансона Российской Академии художеств — прим. «Речь») и там постепенно дошла до повышенной стипендии и серебряной медали.

    — Какой совет, полученный много лет назад, вы помните до сих пор?
    — Мой дедушка, Михаил Васильевич, сказал своим пятерым дочкам: «Девки, если не накопили — в долг не берите, все равно отдавать надо!»
    А сейчас ведь что делается! Не отданный вовремя долг тотчас же увеличивается стократ.
    Еще один совет моего дедушки дочкам: «У хозяина работаете — помечайте, где взяли косу, серп, и потом положите на место так, как было».
    Я считаю, что у нас было правильное воспитание, простая семья.
    Родители, конечно, были требовательными, но потом поняли, что это бесполезно. Мама, уже в старости, провела пальчиком по счетчику в прихожей и сказала: «Татьянушка, ты без меня с этого места пыль-то хоть стирай». Но я не очень-то это исполняю. У меня окна не мыты с 1980 года, соседи уже отличают их с улицы, а я думала, что они на вид будто тюлем завешены.
    Я своим гостям всегда говорю: «Форма одежды — космическая. Пыленепроницаемая, когтенепробиваемая».
    Моя собака с порога всех бросается обнимать. Ее зовут Охта, она западно-сибиская лайка. Ее прабабушку, мою прежнюю собаку, тоже звали Охта. Я собачница со стажем. Первая моя собака — 1953 года рождения. Поначалу отец помогал мне ее натаскивать, а потом уж я сама возила ее на всякие мероприятия, испытания и Москву на выставку.
    А нынешней моей Охте скоро будет двенадцать лет, она стройная, подвижная и не выглядит на свои годы. Я думала, после десяти лет она остепенится, будет спокойно и важно шагать рядом, а она до сих пор бежит, дергает и лает. Мы с ней идем по улице и ругаемся. Я говорю: «У меня ножка болит, я старенькая», а она мне: «Я тоже старенькая, мне одиннадцать лет, а ты смотри, вон я какая!»
    Собаки, археологи, охотники и художники — вот сфера моего общения в жизни.

    — Какое путешествие запомнилось вам больше всего?
    — Конечно, первое и последнее — на Памир в 1966 году и в Антарктиду в 1999 году.
    На Памир я попала так. Биологи из Таджикистана пригласили профессора из Ленинграда, специалиста по оводам. У них же там животноводы разводят яков, а оводы очень портят якам шкуры. И вот поехал профессор, взял жену, как секретаря, а я прицепилась как подруга жены, тоже собачница. Она спросила обо мне в собаководстве, и про меня сказали, что меня можно брать куда угодно. Вот они меня и взяли — яков за рога держать и кизяк собирать. (смеется)
    Мы прилетели в Ташкент, там была пересадка с самолета на самолет, мы съездили на базар и прибыли в Душанбе 24 апреля 1966 года. Там целую неделю ждали, пока ремонтировалась наша машина, и слушали, как Ташкент разносит знаменитое землетрясение — 26 апреля года 1966 года.
    Потом несколько лет спустя я проезжала по Ташкенту. Там построили новые высокие дома на месте разрушенных, весь Советский Союз строил. Но один домик уцелел, там в 1918 годы был какой-то съезд местных коммунистов. На нем только щель появилась, и все, он запросто пережил землетрясение.
    Ну вот, починили нам машину, и мы поехали на Памир. Машина прошла через весь Памир, а я вот только половину пути проехала. Стало тяжело, я высадилась в селении и ждала, пока наши вернутся, измеряла температуру, писала отчет. А они наловили памирских оводов и привезли их потом в Ленинград в термосах со льдом.

    Да вообще я много где была и что видела. Видела Берлинскую стену в 1989 году, за две недели до ее закрытия. Ездила на Таймыр два раза, на Амур, на Камчатке была.

    На Амур я ездила в составе этнографической экспедиции: они собирали у старушек старинные вещи, а я этих старушек рисовала. На Камчатку меня пригласила однокурсница, она там работала и стала посылать меня везде со своими знакомыми вулканологами. Жаль, не удалось найти мне проводника в долину гейзеров. Одной не имеет смысла ехать: «На дальней станции сойду, трава по пояс», ну и смотри на эту траву по пояс, а с экспедицией, около работающих людей, что-то да увидишь.
    Ну и напоследок я съездила в Антарктиду. Речь об этом шла несколько лет, и вот, в 1998 году, на моей выставке, мне сказали: готовь такие-то и такие-то справки и собирайся. И в 1999 я покатила, сперва на поезде в Новороссийск, а потом на теплоходе «Любовь Орлова» — на другой конец света.
    Это была экспедиция для туристов, и вообще-то меня дразнят за это и говорят, что я была не в Антарктиде, а в Субантарктиде. Антарктида сверху имеет вид сковородки с ручкой, и мы были на ручке (т. е. на Антарктическом полуострове. — прим. «Речь»). Там на камушках и на песочке паслись всякие пингвины, звери и птички поморники. Хищные ужасно птички, в два гуся ростом.
    Иногда меня спрашивают — как попасть в экспедицию. Я отвечаю: «Рюкзак и резиновые сапоги должны быть всегда наготове, и посуда вымыта, чтобы мама или жена отпустила!»

    — Какому учителю вы до сих пор благодарны и за что?
    — У нас очень хорошие учителя были. Я помню даже учительницу первого класса — Марию Федоровну. Я поступила в школу в 1943 году, война уже шла на полную катушку. Первый день мы водили хоровод и играли в кошки-мышки. Все было сделано так, чтобы не напугать детей учебой, а заманить их игрой. И все мои учителя были прекрасны!
    Китайгородская Валентина Николаевна во Дворце пионеров на Фонтанке, Галина Васильевна Рысина, которая занималась с нами в школе, Михаил Афанасьевич Таранов, который вел у нас графику в институте.
    Знаете, ведь моя художественная школа находилась и находится под крышей Академии художеств, и я одиннадцать лет ездила туда, с Маяковской на Васильевский, на разных трамваях.
    И я благодарна всем моим учителям оттуда. Не было у меня с преподавателями никаких конфликтов, наоборот, меня с детства привлекали помогать.

    — Какая привычка делает вашу жизнь лучше?
    — Ответственность и обязательность.
    Дали задание — надо сразу быстро делать и пол не мести. Это я так оправдываю свою бесхозяйственность (смеется).

    — Какой предмет или механизм из прошлого кажется вам несправедливо забытым?
    — Приятно было на лошадке проехать и в деревне, и в студенческие годы. Помню, как я самостоятельно ездила на Ставропольский конный завод, чтобы рисовать лошадей, и вдобавок еще на Эльбрус сбегала в тапочках. Приехала в Пятигорск в субботу, в спортивных тапках, на ипподром, а ипподром закрыт. Думаю, что делать? Нашла, где переночевать, а утром самая первая прибежала к фуникулеру, стала ждать, когда повезут на Эльбрус. Были бы на мне резиновые сапожки, я бы поднялась пешком сама. Интересно, кричали бы мне в мегафон: «Эй, фигура на снегу, вернись!»

    — А какое изобретение из тех, которых не было в вашем детстве, кажется вам самым полезным?
    — Конечно, мобильники, хотя я их боюсь. И еще такое устройство, по которому можно с Америкой разговаривать и свою физиономию видеть («Скайп» — прим. Речи). Такое только в фантастике у Стругацких в наше время было. Название его я не могу выучить, интернету не верю, компьютеру тоже не верю, как только мне говорят, что книжку надо отправить на компьютерную обработку — начинаю топать ногами и руками!

    — На что бы вы сейчас не стали тратить время?
    — Сейчас я трачу время на сон, сидя перед телевизором, и очень жалею, потому что сон лежа у меня не очень получается.

    — Какой совет вы дадите современной молодежи?
    — Помните старое, не ставьте на нем крест.
    Везде и всегда есть что-то хорошее, что забывать не стоит. Хотя бы как лошадь запрячь.

    — Что такое счастье?
    — «Если хочешь быть счастливым — будь им» — сказал Козьма Прутков. Я недавно в этом убедилась. Мне назвали цену на мои рисунки, меньшую, чем я ожидала. И мой организм слишком горячо на это среагировал. Я была в гостях, и хозяевам пришлось вызывать скорую. Тогда я решила, что все буду воспринимать радостно, чтобы не заболеть.
    Теперь мое определение. «Счастье — это когда тебя понимают» — сказали в фильме «Доживем до понедельника». А я так скажу: счастье — это совпадение личных интересов с интересами общественности.
    Мне нравится рисовать животных, людям нравится, как я рисую, — и я прожила счастливо, потому что на меня сыпались заказы на детские книжки.
    А если кому-то нравится лазить по карманам, то его поймают и побьют в конце концов, какое же в этом счастье?
    Источник
    Страница художника в Лабиринте

    Обзоры


    Книги иллюстратора

    ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

    Please enter your comment!
    Please enter your name here

    Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.